Menu

Как органы опеки Красноярского края внедряют «ювенальщину»

Свердловский районный суд Красноярска вернул семье Сергея Бирюкова и Елены Поповой их дочь Дарину. Ей ещё нет и двух лет, но почти половину жизни она провела в специализированном детском учреждении – Доме малютки. По закону у истца – органов опеки, требовавших лишить отца и мать родительских прав, есть 30 дней на обжалование судебного решения. Но они уже заявили, что делать этого не будут. Девочка уже вернулась домой.

Чёрный день в семье Сергея и Елены наступил 11 января нынешнего года. Семейный праздник тогда прервали представители органов опеки, которые, по словам Бирюкова, буквально вломились в их квартиру на улице Гладкова. Причина – анонимное заявление о том, что родители пьют и воспитанием ребёнка не занимаются. Бирюков предполагает, что кляуза может быть делом рук его бывшей жены.

Незваные гости напоследок намекнули Поповой о необходимости пройти курс лечения от алкоголизма, и тогда ребёнка сразу вернут. Уже на следующий день перепуганная мать была у врачей. Ей поставили капельницу и выдали документы о прохождении курса реабилитации. Однако справка не помогла, и даже наоборот – органы опеки использовали её как доказательство алкогольной зависимости, что дало им право поднять вопрос о лишении пары родительских прав. Были у них и другие аргументы: грязный пол и небольшой запас продуктов в холодильнике. Доводы отца о том, что в период слякоти грязь в прихожей неизбежна, создавать дома склад продуктов при работающих поблизости магазинах бессмысленно, банковские выписки о приличном финансовом положении семьи, неоднократно озвученные в ходе заседаний, не производили на истца никакого впечатления.

Чего не было в акте инспектора по делам несовершеннолетних, составленном в период изъятия ребёнка – это жалоб на какое-либо асоциальное поведение Бирюкова и Поповой со стороны опрошенных соседей. Наоборот, те отмечали, что семья приветливая, всегда здоровается, в агрессии не замечена, в плохом отношении к ребёнку также. И тем более в поле зрения правоохранительных органов не попадала ни разу. И больше того, в деле фигурирует справка из Дома малютки о том, что Дарина попала к ним абсолютно физически здоровой – трудно представить, что это было бы возможно, если бы в семье была хоть часть проблем, которые ей инкриминируют.

Судебный спор длился почти 11 месяцев. Все это время Сергей и Елена могли навещать дочь лишь два раза в неделю по полчаса. И родители всегда этим пользовались, привозили средства гигиены, игрушки и другие подарки, играли с ребёнком, да и сама Дарина всегда была рада их видеть, улыбалась – все это признавали на заседаниях сами представители органов опеки.

Заглянули в холодильник

«Попова с Бирюковым не должным образом осуществляют контроль за ребёнком, не гуляли с ней, уборку в квартире не производили. На момент посещения квартиры, здесь был вещевой беспорядок. Приготовленная пища для детей отсутствует, имеется минимальный запас продуктов», – начала своё выступление в суде представительница истца.

Они утверждала, что ответчики якобы пили непрерывно с 31 декабря по 11 января, а Бирюков вообще стоит на учёте в наркологическом диспансере с 2010 года.

«Своим поведением создают препятствия нормальному воспитанию и развитию дочери, а учитывая её малолетний возраст, создают угрозу её жизни и здоровью», – настаивала представитель органов опеки.

А затем поставила в вину семье, что та привлекает средства массовой информации к делу.

«Согласно постановлению пленума Верховного суда, при решении вопроса об ограничении в родительских правах, суд должен учесть поведение ответчиков, насколько они исправились, признали виновность, какие меры приняли для исправления. До сих пор Сергей Вячеславович, это конечно его право, мы его не обжалуем, но он обращается во все возможные СМИ, обвиняя полицию, органы опеки, прокуратуру, суды, при этом свою виновность не признает, даёт основание предполагать, что к исправлению семья не пришла», – добавила она.

В завершении своей речи представитель органа опеки, изъявшего ребёнка у родителей, вдруг упоминает, что «у несовершеннолетней нарушено право жить и воспитываться в семье», но виноватыми в этом считает Бирюкова и Попову.

Сергей Бирюков легко парирует: никакого многодневного пьянства в семье не происходило. Здесь по традиции подняли бокал за встречу Нового года, а следующий праздник состоялся лишь 11 января – в день годовщины знакомства с женой. Утверждения о состоянии на учёте в наркологическом диспансере тоже являются софистикой: отец семейства лишь проходил здесь лечение в 2010 году, о чём и говорится в предоставленной суду справке.

«Вообще все, кто меня знает, считает трезвенником. В данном случае был праздник, мы употребляли, пока ребёнок спал, поэтому никак на его воспитание это повлиять не могло. Вопросы про содержимое холодильника тоже не понимаю – с утра мы готовим каши, почему мы должны хранить вчерашний суп? Кроме того, мы были уверены, что ребёнка нам вернут раньше, и приняли меры к устройству его в детский сад», – прокомментировал Сергей Бирюков.

Слово сыну

Хорошие воспоминания о родительском воспитании остались и у сына ответчика Константина Бирюкова, ныне – участника спецоперации.

«Мне отец давал и физическое развитие, и нравственное, и дополнительное образование. Я считаю, как отец он достойно вел себя. Считаю, что после его воспитания я стал достойным членом общества. Рассказывал, что хорошо, что плохо. Когда я был маленький, я вообще не помню, чтобы отец что-то пил. Даже когда они развелись с матерью, я с отцом общался постоянно. Ну а теперь мой ребёнок с ним постоянно время проводит», – поделился он в ходе суда.

На заседании были допрошены и другие свидетели, в том числе несовершеннолетний ребёнок Елены Поповой, появившийся на свет ещё до брака с Бирюковым. На это время пресса была удалена из зала.

Все эти показания суд счел убедительными – неудивительно, что он встал на сторону семьи и интересов ребёнка. Однако у маленькой Дарины теперь вычеркнут почти год из жизни, и вполне возможно, остались психологические травмы.

Несмотря на то, что органы опеки обвинили Сергея Бирюкова в том, что он «жалуется во всевозможные СМИ», счастливый отец считает, что именно поддержка журналистского сообщества и, в частности, присутствие корреспондента «Версии» на судебном заседании, заставило судью после одиннадцатимесячной волокиты, вынести в конце концов разумное и справедливое решение.

Проблема никуда не делась

А главное – сколько ещё таких детей, которые по воле органов опеки, стремящихся показать хорошую отчетность, были разлучены со своими родителями? И стоит ли говорить об опасности ювенальной юстиции в западных странах, если все то же самое происходит у нас? Случай Дарины – не единственный в стране, но немало схожих эпизодов связано именно с Красноярском. Неудивительно, что даже известный экономист Михаил Хазин назвал этот город ювенальной столицей России. Например, у жительницы Ужура Натальи Мины забрали двухлетнего сына, объяснив это непригодными условиями проживания в её бывшем доме – то есть в помещении, с которого женщина с детьми на тот момент уже съехала. А в начале нынешнего года у жительницы Красноярска по доносу соседки отобрали шестилетнюю дочь – якобы мать вела разгульный образ жизни и ударила ребёнка скалкой. Правда ребёнок постоянно просится домой – и вряд ли стал бы это делать, если в семье ему было плохо.

О том, что России с «ювенальной юстицией» не по пути неоднократно заявлял и вице-спикер Государственной Думы Пётр Толстой:

«Это не тот путь, которым должна идти наша страна, просто потому что у нас другие ценности, другая история и другие взаимоотношения между мужчинами и женщинами».

Тем не менее, как мы видим, на практике поборники «ювенальщины» продолжают безнаказанно изымать детей из семей. Бирюковым ценой неимоверных усилий удалось «отбиться» от них. Но в целом, проблема никуда не делась.